Виталий Габния: я готов был умереть, но только после того, как увижу, что мы взяли столицу

В день освобождения Сухума от грузинских оккупантов фронтовыми воспоминаниями поделился вице-президент РА, кавалер ордена Леона Виталий Габния.

Сухум. 27 сентября. Апсныпресс. Ирэна Джопуа.

 Первые полгода войны Виталий Габния был командиром взвода разведки в подразделении гудаутского народного ополчения под командованием Владимира Начач. С зоной ответственности по верхне – гумистинскому мосту.  После наступления на Сухум от 16 марта,  связанного с потерей половины личного состава,  подразделение объединилось с группой «Эвкалипт» под командованием АвтандилаГарцкия. Из двух подразделений, понесших в боях большие потери, был создан единый – первый батальон второй бригады,  который возглавил Авто Гарцкия.  Виталий продолжил войну в качестве комиссара роты.

«Если говорить о последнем наступлении, принёсшем  победу, то скажу, что данная операция  разрабатывалась на исходе наших возможностей. После трех неудачных наступлений по взятию столицы, ополченцы понесли безвозвратные потери в самой боевой ее части. Это ребята, которые были  способны в полный рост  атаковать укреплённые позиции противника, превосходящего в живой силе и технике.  Таковых ребят было не более 17 – 20 % в каждом из подразделений. Сил и возможностей взять нашу столицу оставалось все меньше, последнее наступление во многом было решающим. Абхазия  могла остаться в усеченном виде и  начинаться от границы по реке Гумиста», – вспоминает  Виталий Габния.

Виталий рассказал, что последнее наступление было спланированно стратегически правильно. Линия фронта была растянута по всей горной гряде: от реки  Гумиста до нынешнего здания АГУ. «В такой пересеченной местности у противника не было глубоко эшелонированной обороны, не было дзотов, техника растянута… Поэтому многое зависело от самих бойцов. Мы превосходили противника духом в  понимании того, что другого шанса для нашего народа не будет. Именно это наступление оказалось удачным на грани наших возможностей», – сказал ветеран.

По его словам, за передовыми отрядами, практически, не было второго эшелона, не подвозились боеприпасы и продовольствие, а пополнять запасы оружия приходилось на захваченных позициях противника,  как по боеприпасам, так и провизии.

«Самое серьезное сопротивление началось от села Каман,  взятого Афоно-Эшерским батальоном. Мы были переброшены на укрепление  села, с задачей взять Шрому, за которую развернулись ожесточённые  бои. После обработки  артиллерии с одной и другой стороны, захвата села,  не осталось ни одного целого дома. Все было перепахано», – рассказал Габния. Как он отметил, после этого сопротивление уже пошло на убыль.

«Тем не менее, сложные бои начались на подступах к городу. «Мы спустились ночью в парк Курченко, зачистив прилегающую гору, начиная от абхазского интерната, закрепились - вспоминает Габния. – Противник уже отступал, не оказывая организованного сопротивления, за исключением  отрядов,  засевших в Совмине, которые были окружены. Кроме того, они были дезинформированы, что помощь близка, им  надо только продержаться».

После освобождения Сухума подразделение, в котором служил Габния, дошло до Ингура. А после Победы оно контролировало участок трассы в районе аэропорта. При этом, по его словам, «убежали не все». По закоулкам, особенно по дорогам в северную Сванетию, противник бежал, периодически сталкиваясь с дозорными.  Завязывались бои, еще были жертвы. «Мы почти месяц прочесывали территорию вдоль аэропорта. К тому моменту Абхазия уже была очищена от вражеских сил. И нельзя было допустить случайной гибели от того, что кто-то нарвется на остатки отходивших частей», – сказал Виталий Габния.

По словам ветерана, только после возвращения в родной город Сухум, в полной мере пришло осознание Победы: «Когда я вернулся в Сухум, то увидел много гражданских лиц, которые на перекладных, пешком шли по верхнеэшерской дороге  с Афона, Гудауты. Люди  возвращались в свои дома! Это произвело большое впечатление. Только тогда пришло понимание, что мы Абхазию отвоевали!»

Габния признался, что он не очень эмоциональный человек, но перед каждым боем адреналин насыщал кровь, вызывая дрожь: «Состояние перед началом наступления можно сравнить с состоянием охотничьей собаки перед охотой, только на карту поставлена твоя жизнь и жизнь твоих друзей. Обычно наступления начинались в 5 утра, где ты с повышенным сердцебиением ждешь команды. С отмашкой наступления дрожь пропадает, идешь в бой, как машина,  без права на эмоции.

Воюя на подступах к родному городу, ему часто хотелось попасть в свой район, увидеть дом, постараться помочь оставшимся там друзьям детства: «Но это была просто мысль. До тех пор, пока мы не выполнили задачу, поставленную нашему подразделению, отвлекаться не было возможности».

Виталий Габния отметил, что в военное время чаще задумываешься о Боге: «В те военные годы мы все были людьми верующими, обращаясь с молитвами к Всевышнему. Это естественно, когда видишь смерть на каждом шагу. Человек так устроен, каждый все-таки надеется, что Ангел Хранитель не даст ему умереть. В свою очередь я молился, что если мне суждено погибнуть, то хотя бы после того, как увижу, что мы взяли столицу, а значит,  у моего народа есть право на жизнь. На жизнь в свободной стране!»